ПУТЕШЕСТВИЕ НА ПОЛИГОН АШУЛУК

Хорошо известно, что в 1999 г. во время одного из налетов авиации НАТО на Югославию был сбит американский самолет штурмовик-«невидимка» Lockheed F-117 ВВС США выполненный по технологии "Стелс" F – 117. «Меткий выстрел был произведен с пусковой установки зенитно-ракетного комплекса (ЗРК) С-125 «Нева», который сумел разглядеть и достать «невидимку». Это была «моя» ракета.

Сбитый американский самолет-"невидимка"

Во время службы в Советской армии в начале 70-х гг. я был командиром стартового расчета этого ЗРК и хочу рассказать, как летом 1971 г. мне довелось принять участие в масштабных учениях противовоздушных войск стран Варшавского  договора «Братство по оружию» на полигоне Ашулук недалеко от Астрахани. Это было очень интересно. Работая спустя много лет travel-журналистом я много где побывал, но путешествие на полигон через всю страну оказалось самым необычным в моей жизни. Мне реально повезло. Далеко не все служившие в войсках ПВО побывали на таких стрельбах. Заодно немного поведаю о самом престижном военно-инженерном училище СССР.

Фото на фоне казарменного корпуса училища.

В армию по экзамену

Военная служба началась для меня не как у многих других призывников. В 1969 г. я поступил в  Киевское высшее инженерное радиотехническое училище (КВИРТУ) ПВО страны. Очень престижный военный ВУЗ, приравнивался к военной академии. Выпускникам через год после окончания практически автоматом присваивалось звание старшего лейтенанта. С нами учились  офицеры, выпускники средних училищ, а потому нас в отличие от других военных учебных заведений страны именовали не курсантами, а слушателями.

Атмосфера в училище была вполне доброжелательная. С первого курса мы могли свободно выходить в город без увольнительных, правда, в пределах двух перекрестков по сторонам училища. У одного перекрестка стоял полезный продуктовый магазин с отделом горячительных напитков. Возле другого несколько развесистых деревьев со скамейками образовывали уютный «скверик свиданий».

В училище по праздникам и другим поводам часто проводились знаменитые на весь Киев танцевальные  вечера, куда в поисках завидных! женихов слетались девчонки со всего города. На третьем курсе была рок-группа, которая лихо играла музыку самых модных тогда западных ансамблей, при этом парни пританцовывали так, что от «жилетки отрывались рукава». На такой «отвяз» в те времена и гражданские редко отваживались. В целом группа высоко котировалась на рок-сцене Киева.

Перед вылетом в Киев из самоволки. Все, кто слева от меня – дядя Саша, тетя Люся, двоюродный брат Володя и немец Бернард Ветцель - уже в мире ином. Царство им Небесное! Ветцель – первый немец, с которым я познакомился. А мои родственники подружились с ним, когда жили в ГДР, где служил дядя Саша

Дисциплина была. Но можно было, например, совершить такой подвиг как трехдневная самоволка в городк Луцк на Западной Украине, где у меня жили родственники. Слетал туда на рейсовом самолете типа «кукурузник». В аэропорту не хватило трех рублей, пришлось просить показывая военный билет (былв гражданке) у ожидавших рейса пассажиров. Дали пять рублей. 

Но, несмотря на все «ништяки», примерно через полтора года я понял, что с армией мне не по пути, завалил специально сессию и был отчислен из училища в войска дослуживать свой срок до двух лет. При условии безупречной службы мне должен был быть засчитан срок обучения в училище. Я очень старался. Пришел в войска рядовым – демобилизовался через девять месяцев сержантом.

Ефрейтор Попов и рядовой Голубев

Дивизион на взморье

Меня сначала откомандировали в Ригу в штаб зенитно-ракетной бригады этого региона. Там я провел около месяца. Начальники думали, что со мной делать. Ехать в лес не хотелось. Штабной писарь ефрейтор Пилипис сообщил мне, что в оперативный отдел нужен чертежник, умеюший писать на картах тонкими трубочками, наполненными тушью. Почерк у меня был, есть и будет корявый. Но в течение недели я научился вполне прилично выводить аккуратные буквы. И даже дней десять поработал в штабе. Но спустя месяц меня все-таки сослали в лес в VI-й зенитно-ракетный дивизион. И очень хорошо сделали.

Часть стояла в красивом сосновом лесу на знаменитом Рижском взморье. Правда, курортная жизнь клубилась вдалеке от нас, но прекрасный песчаный пляж был налицо, как и девчонки иногда там загоравшие. Правда, преимущества нашей дислокации мы поняли только к клнцу нашей службы. Никто нам не объяснил преимущества  дислокации в этих местах.

В войсках было неплохо. А кормили даже лучше, чем в училище, хотя мы там и сидели за столами со скатертями по четыре человека и нас обслуживали официантки. Но наш дивизионный повар – молдаванин Бербат – был настоящим кулинарным Шефом.

Издевательской дедовщины не было. Разве, что молодых иногда называли «сынками» и, поручали им малоприятные  работы. Но я был уже дедом, потому что мой дембель должен был состояться ближайшей осенью. При этом мне было 19 лет. Ведь в армии я оказался в 17 лет сразу после школы. То есть я был самым молодым дедом в дивизионе.    

Дивизион состоял из двух основных батарей: радиотехнической (кабина управления, антенный пост, станция разведки и целеуказания/СРЦ) и стартовой (четыре пусковые установки (ПУ) по две ракеты на каждой вокруг кабины управления) плюс вспомогательные службы.    

Пусковая установка как предмет оформления паркового дизайна,

Главной задачей стартовой батареи, куда меня приписали, было заряжение пусковых установок ракетами с помощью транспортно-заряжающих машин (ТЗМ). Для этого надо было подогнать машину задом к пусковой установке и быстро, но аккуратно перекатить обе ракеты (вес каждой почти тонна) с опорных балок машины на опорные балки-направляющие ПУ.   

Транспортно-заряжающая машина/ТЗМ

Опущу технические подробности боевой работы, скажу только, что норматив заряжания составлял 45 сек.  Ровно столько времени отводилось на подъем ото сна по тревоге в Советской армии. Такого результата можно было добиться только путем многократных упорных тренировок. Комбат гонял нас до «двадцать седьмого» пота. Это было реально очень тяжело. Особенно в противогазах и костюмах противохимической защиты (ПХЗ). Пот можно было выливать ложками. Как-то раз я даже потерял сознание и свалился с ТЗМ.

В начале июня узнали, что в середине лета наша зенитно-ракетная бригада едет на полигон. К тому времени я освоил воинские специальности всех номеров расчета, включая работу командира. На погонах уже было по одной лычке – ефрейтор.  

Эшелон на юг

Везли нас в теплушках. Ровно в таких возвращались с войны солдаты домой: нары в два ряда, деревянная балка поперек открытых дверей. Ехали от Риги до полигона около недели.

Примерно так выглядели теплушки, в которых нас везли

Примерно с такой лампой я читал книгу

Эшелон шел вне расписания, иногда останавливался в поле, дневальные бегали за термосами с едой, кто-то вылезал размяться, другие мчались справить малую или большую нужду в кустиках, окружавших стоящий эшелон. Для первого, правда, между остановками в вагоне имелось ведро с крышкой. Однажды ефрейтора Пилиписа приперло со страшной силой по большим делам во время движения. Что делать? Разработали план действий. Решили что, он присядет на край двери спиной наружу, вцепившись в перекладину, трое будут держать его за шиворот и руки, четвертый за ремень. Под радостный гогот сослуживцев все прошло удачно.

Не помню, как я спал, что ел в пути, но одна ночь запомнилась на всю жизнь. Я был дежурным по вагону. Бодрствовал первую половину ночи, потом меня должен был сменить дневальный. Обязанностей было немного, после переклички перед отбоем главное следить, чтобы не погасла керосиновая лампа "Летучая мышь". Электрофонари тоже были, но лампа давала свет лучше.

Каким-то образом со мной в поездке оказалась книжка «И умереть некогда» французского писателя Поля Виалара. Я прикрыл дверь, поставил на скамью перед ней лампу, открыл книгу и просто «провалился» в авантюрный, динамичный сюжет. Главный героем романа был крупный бизнесмен. Волею судьбы он избежал авиакатастрофы (в ней под его именем погиб другой человек) и оказался  в списке погибших. Давно тяготившийся своим деловым статусом он решает начать новую жизнь простым шофером под другим именем. Но постепенно против своей воли талантливый предприниматель раскручивается и вновь достигает немалых деловых высот. Однако судьба знает свое дело. В конце книги он гибнет в авиакатастрофе.

Увлеченный чтением я решил не будить моего напарника и за ночь, как говорится, «проглотил» роман. На контрасте описанных в книге сцен малознакомой тогда западной жизни с обстановкой солдатской теплушки, несущегося сквозь темноту эшелона это была реально романтичная ночь

Пейзаж полигона Ашулук мало изменился с тех лет.

Батарея, огонь!

Перед боевой работой комбат капитан Тимченко вдохновил меня: «Будет пятерка – дембель в первую очередь». Мы отработали превосходно, в одно касание. После моего финального доклада проверяющий, остановив секундомер, удивленно уставился в него – 28 секунд. Почти в два раза быстрее норматива. «Отличная работа!». «Можем повторить, - выдал я. «Смотри, какой!- ответил офицер. В голове полыхнуло «Дембель – ласковое слово!!!». Итак, мы «отстрелялись». Теперь, уже в прямом смысле, должна была стрелять радиотехническая батарея.

Мы с замполитом капитаном Поляковым забрались на кабину ТЗМ и сидели, поставив ноги на капот. Ждали. Стреляли не только мы, но замполит примерно знал, какой по порядку будет наша мишень. «Вот, пошла,- нервно проговорил он. По небу не торопясь ползло белое пятнышко.  Секунда, другая, тридцатая, шестидесятая... Дивизион молчал. Точка уходила все дальше в небо. «Что ж они, бл…дь!». Первый раз за службу я услышал мат от замполита.

И тут, бабах! С земли из клубов пыли рванулась вверх дымная белая струя и превращаясь в точку потянулась к мишени. Ближе, ближе, ближе… Что? Ракета проходит мимо мишени, растворившись в голубой дали, спустя несколько мгновений исчезает в небе и мишень. Промах? Заполит бежит в кабину управления. Ждем вестей.

Минут через двадцать появляются офицеры дивизиона. Команда на  построение. Перед строем командир - майор Войденов, сухой, жилистый офицер: «Поздравляю! Цель поражена. Благодарю за службу». «Служим Советскому Союзу!» - радостно проорали мы. Затем троекратное ура. Оказывается, наш дивизион проверяли на предельных высотах, а мишень запустили особым образом, чтобы затруднить ее захват  лучом локатора. Это удалось, как говорится, на излете.   Ракета взорвалась, выпустив облако поражающих элементов - почти четыре тысячи штук - в которое и влетела мишень. Победа!     

Потом комбат подошел ко мне. «Благодарю за службу, товарищ младший сержант, про дембель помню». Так на полигоне я стал младшим сержантом. «Спасибо, товарищ капитан. Служу Советскому Союзу!». «Ну, служи, а ведь был бы хорошим офицером!». «Виноват, - как бы по уставу, но коряво к моменту ответил я.

Первый Новый год после службы. Начал отращивать волосы. Надел дембельский мундир для фото на память. Справа над аксельбантом чешская "классность", о которой сказано в тексте.

Лимонад за победу

На следующий день мы с сержантом Синельником сидели в солдатской курилке. Здесь же с нами чехи, болгары, немец… Братство по оружию! Учения закончились, делились впечатлениями. Понимали друг друга. Коллеги по Варшавскому договору учили русский в школе. Двое чехов – как и мы стартовики - довольно сообщили, что зарядили пусковую за 58 сек. «Так норматив  45 секунд, - удивился я». «Меньше не можеме, - пожал плечами чех. «Мы сделали за 28 сек., сказал я. «Так быть не може, неможно - покрутил головой чех. «Можно. Я правду говорю». «Правда? Тогда я поеду за лимонадой» и чех направился к продуктовому ларьку, стоявшему неподалеку.

Вернулся с двумя бутылками лимонада. Вручил нам! Мы отпили по хорошему глотку и пустили бутылки по кругу. Рассказали подробно про наш подвиг, обменялись военными значками. Свою «классность» в виде щита я поменял на чешскую с крылышками, похожую на нашу офицерскую. Храню до сих пор.    

Потом пару дней мы помогали местному сельскому хозяйству, работалось легко, с удовольствием. Теперь я точно знал, этой осенью буду дома. Знаменитых астраханских арбузов, однако, отведать не пришлось. Как сказали, их сезон еще не пришел.  А сержанта мне дали на дембель.