Магазин "Мелодия" на Калининском проспекте. У входа встречались, договаривались о покупках, решали другие вопросы
Фото: Борис Бабанов/РИА «Новости»

Дискомания. Часть III

Каналы доставки

Основными каналами распространения дисков по Союзу были Москва, Ленинград и Одесса. В две столицы диски везли в основном загранработники, спортсмены, деятели культуры и т.д.  Отсюда они  расходились по стране. В Одессу пластинки привозили мореманы. Из Прибалтики серьезного винилопотока не было.

Довольно много пластинок поступало через иностранных студентов, которые учились в советских вузах. В основном это были ребята из стран Африки и Ближнего Востока, затеявших строить социализм или просто задружившихся с Советским Союзом. На каникулы и обратно они часто ездили через Европу, где закупали диски нередко под заказ. Алжирцы, например, ездили через Францию, где у многих были родственники. Продавались пластинки и в их странах. Понимая кое-что в коммерции, студенты привозили диски и в нагрузку. Везли они и технику.

Иногда пластинки приходили из-за рубежа и просто по советской почте. Но не всегда целые. Некоторые просто сломанные. А самым оригинальным повреждением было аккуратное отверстие, проставленное таможенным компостером. Считай две песни с обеих сторон диска испорчено.

Пластинки в нашу бригаду поступали из Питера исправно. Но мне хотелось иметь независимый канал. И мы с «Пигги» отправились в Москву, где студент МИИТа ташкентец Леня Айзиков (ныне гражданин Канады) подготовил богатую программу визитов и посещений московских диско-тусовок и дискоманов. Побывали у «Мелодии» на Калининском, на Ленинском проспекте, в ГУМе и, конечно, на «плешке» в самом институте, где народ с пластинками тусовался на одной из лестничных площадок.

После нескольких встреч у меня появился свой канал – Володя Ненахов. Высокий, реактивный парень, который предлагал пластинки в отличном качестве либо честно информировал об их состоянии. Некоторые диски можно было брать у него в кредит и рассчитываться позже денежным переводом по почте. За пластинками к Владимиру также приезжали дискоманы из Алма-Аты, Душанбе и других городов.

Из разговоров с москвичами и ленинградцами у меня сложилось впечатление, что в целом в столицах советских республик и крупных городах СССР целенаправленно занимались коммерческим распространением рок-музыки (сиречь продвижением западной культуры) до 500 человек. В Ташкенте нас было около пятнадцати-двадцати душ.

Одно из немногих сохранившихся моих фото тех лет. Сделано во время первой поездки в Москву за пластинками.

Помимо дисков, Ненахов умеренно фарцовал и как-то раз навязал мне в кредит несколько блоков жевательной резинки, которые отправил посылкой в Ташкент. На почте, войдя в отделение, я сразу почувствовал сильнейший малиновый аромат, стоявший в воздухе. Почтальон полюбопытствовала, что в посылке? Французское малиновое мыло, нашелся ее. Деньги за резинку я отослал ему месяца через три. Причем большая часть «дефицита» была не продана, а ушла «на вариантах», когда оплата или обмен производились частично деньгами, частично «натурой» в виде блока жвачки или даже в виде нескольких упаковок с жевательными пластинками.

Первый раз в Питер за пластинками я поехал с Гавриком. С его тамошними партнерами Мамонтовым и Димой-курсантом не встретился. Впрочем, как и в последующих поездках. Они вечно где-то отсутствовали. Дела на месте вела жена Димы, которая была в очень хороших отношениях с Гавриком. Приятная, по-хипповому доброжелательная девушка. Приехав в Питер, у нее всегда можно было остановиться на пару ночей и приятно провести время в ее компании. Она блестяще знала доверенную ей коллекцию, могла дать полезный совет и общаться с ней было одно удовольствие.

Сергей Бурнашев с супругой Галиной. Таллин, 1976.

Периодически пластинки привозил в Ташкент москвич ташкентского происхождения Сергей Бурнашев. Примерно за десять лет начиная с середины 1970-х гг. он доставил в Ташкент до полутора тысяч дисков.

- Рок-музыкой я заинтересовался в 1968 г., когда в Ташкенте начали появляться первые бит-группы, - говорит Сергей. Они стремились играть западный популяр тех лет и я помогал доставать им появившиеся тогда мини-диски сорокапятки, где с каждой стороны было записано по две песни. У меня были неплохие завязки в консерватории, где нашлись современные любознательные люди, которые переводили со слуха рок-музыку на нотный стан для молодых ташкентских бит-групп.

Когда я учился в ташкентском Институте связи,  часть пластинок приходила из … Ирака, где по контракту работала моя родственница по линии жены. После института и службы в космических войсках мне посчастливилось устроится на работу по специальности в Москву. Моя деятельность была связана с челночными разъездами по крупным городам страны, в числе которых были Ташкент, Ленинград, Таллин и Рига. Это было огромным плюсом в дискоманской деятельности, поскольку фактически снимало транспортные расходы и давало возможность заводить полезные контакты «на местах».

Прикольная вырезка, которую прислал Сергей Бурнашев

Хочу отметить, что в Прибалтике, была популярна несколько другая музыка, чем в других республиках СССР. Например, очень котировались, малоинтересные в том же Ташкенте Sex Pistols, в отличие от, скажем, Deep Purple, которые, конечно, тоже были в авторитете.   

Ташкнтские дискоманы, с которыми у меня были контакты, отличались хорошим музыкальным вкусом. Они хорошо разбирались в западном роке, что было как-то неожиданно, учитывая расстояние и прочие преграды на рок-н-ролльном пути с Запада на советский Восток. Им была нужна музыка разных направлений, включая очень серьезные дела, от которых не могло быть большой коммерческой отдачи.    

Моими основными партнерами в Ташкенте были Валера Шаахмедов, Саша Шакин, Толик Дворянинов. Был неплохо знаком с Шухратом. Он, как я слышал, залетел на фарце. А с Сашей "Моррисоном" с Урды мы выросли в одном дворе еще до ташкентсеого землетрясения 1966 г. 

В Москве диски ко мне приходили в основном от простого советского электрика по кличке Кот (от фамилии Котов). Пластинки в Ташкент я, случалось, отправлял почтой. Доходили. Помогали и бортпроводники «Аэрофлота», через них шли не только пластинки, но и магнитофоны, проигрыватели. Но надо было быть очень осторожным, чтобы не «спалиться». Для Ташкента наценка на каждую пластинку составляла от 30 до 50 руб.

Московский Кот со временем стал расширяться в опасную сторону фарцовки и где-то в середине 1980-х получил три года. Тогда же оказались за решеткой и некоторые мои другие контакты».

Во второй половине 1980-гг. в Россию пришло видео.  Доходы в этой новой сфере были многократно выше, чем в дискомании и наиболее активные деятели в этой области переключились на этот бизнес. В 1987 г. вышло Постановление Совета министров СССР №№ 160, 161 и 162 о кооперативах. И в том же году Сергей создал в Таллине первый в СССР видеокооператив «ВИДИКОН».  Но это уже другая история.

Еще одним каналом были греки. В те годы в Ташкенте проживали до 30 тыс. греческих политэмигрантов, которые были вынуждены покинуть родину после поражения в гражданской войне в 1949 г. Они, а также их дети, могли время от времени ездить в Грецию. Молодые греки нередко привозили пластинки западных групп, отпечатанных на греческом виниле. Присылали диски и их родственники. Их качество считалось чуть повыше советской фирмы грамзаписи фирмы «Мелодии». Самым важным моим приобретением, точнее подарком, с греческой стороны была пластинка восточно-берлинской группы City. Той самой, чья композиция Am Fenster была объявлена «лучшей немецкой рок-песней XX в.» по результатам опроса группы немецких радиостанций, подводивших итог тысячелетию в 2000 г.

Когда в конце 1980-х гг. открылись границы и в СССР на фирме «Мелодия» стали выпускать пластинки западных рок-групп в серии «Архив популярной музыки», мне удалось заработать около ста марок ГДР на обратном провозе, сдав лохматому немцу на толкучке в Тиргартене около 20 дисков «Мелодии» из «Архива». Прибыли в этом не было, так, прибавка к общей сумме иностранных денег. На вырученную сумму был приобретены записанные на гэдээровской фирме Amiga пластинки групп Puhdys - Rock-n-Roll Music, Karat – Der Blaue PlanetTangerine Dream, а также книги Die Rolling Stones и Puhdys.

Сумасшедший из Ташкента              

На выездах в Европу я искал для своей коллекции что-то необычное, малоизвестное, нередко сложное для восприятия и оттого малокоммерческое. У московских поставщиков сформировалось обо мне мнение, как о слегка сдвинутом по фазе меломане. После того, как я приобрел в Москве двойной альбом Cyborg сумрачного  берлинского электронщика Клауса Шульце (Klaus Schulze) за 70 руб.,  москвичи,  с которыми я был в контакте, говорили обо мне некоторое время, как о «сумасшедшем из Ташкента», который купил «шедевр», до этого мертвым грузом пролежавший в Москве полгода. Хранится у меня до сих пор: четыре стороны тягучей электроники, истекающей из мрачных вселенских глубин, подсвеченных огоньками далеких звезд.

Свои первые пластинки за границей я приобрел в 1986 г. во время туристической  поездки в Румынию. Это был мой первый выезl за рубеж. Купил в музыкальном отделе большого универмага в Бухаресте пять дисков. Три малоизвестные дискогруппы, венгерские электронщики и сборник Элвиса Пресли.

Помню, в отделе был ужасно много народу. Еле пробился к прилавку. Продавщицей была очаровательная румынка. Поинтересовалась, откуда я. Ответил. В подарок получил чудесную улыбку со словами: Do you like Romania? Со мной впервые заговорили на английском за границей. Пахнуло западом. "Yes, I do,- ответил я.- "Come again, please".- "I try". - "Romania will wait for you".- "And what about you? " - "They are so many nice girls in Romania", - был ответ.

Как видим, самый крупный музыкально-книжный магазин Берлина Zweitausendeinz не впечатлял своими размерами

Потом я покупал пластипнки во время поездок в ГДР. Там были и свои интересные группы и продавались западные перепечатки. В первый западный магазин грампластинок я попал в Берлине уже после объединения Германии. Это был Zweitausendeins (2001) на Kantstrasse. Он удивил своей отдаленностью от центра, небольшими размерами и тем, что там не было запечатанных пластинок. Когда спросил продавца почему, он только пожал плечами. Типа: "А какая разница? Ведь все новые".

Еще меня удивило, что на весь Берлин это был тогда единственный относительно крупный музыкальный магазин, где продавался винил.  Купил там все альбомы Pink Floyd,  которые были. 

Лет десять назад в Берлине на улице Friedrichstrasse все-таки открылся крупный книжно-музыкальный магазин Kulturkaufhaus Dussmann. Там действительно много чего есть. В том числе модного сейчас винила. А CD (обычно хиты прошлых лет ) можно купить также в  магазинах Rossman, где продаются товары для дома, косметика и экологически чистые прожукты.   

Ташкентские куранты - один из символов города. Дискоманы собирались в парке за ними.

Место встречи

В целом в Ташкенте тогда кроме нашей филармонии и еще полутора десятков крупных «писателей», дискоманское сообщество составляли около ста человек, у которых были небольшие коллекции. У них не было серьезных иногородних каналов поставки, но была острая необходимость обмена пластинками. И в начале 1980-х гг. они стали собираться по воскресеньям в самом центре города в Парке им. Горького почти под знаменитыми Ташкентскими Курантами (впрочем, в Москве народ тоже собирался у «Мелодии» на Калининском). Место, конечно, было выбрано по беспределу. Но тусовка просуществовала там около полугода, пока ее не выдавили оттуда власти и она не переместилась… на 12-й квартал Чилназара, к нам под бок Фархадской Филармонии. Очень примечательный и не случайный факт, так как руку к этому приложил «Пигги», который в отличие от меня ездил в центр часто и был там, как представитель Филармонии, в большом авторитете.

На новом месте люди собирались на противоположном от моего дома конце квартала у футбольного поля. Если за все время я побывал на тусовке «под Курантами» всего раза три (далековато, да и особой необходимости не было), то на родном квартале посещал сбор соратников почти каждое воскресенье и даже ходил туда с маленьким сыном. У нас было тихо, спокойно. Пару раз приходил участковый, понял, что люди мы приличные. Хотя некоторые «хулиганы» иногда позволяли себе раздавить из горла «банку» портвейна или сухого на троих. И это осуждалось другими. Народ собирался здесь около двух лет. Потом тусовка сама собой рассосалась.

Артур Браун, великий "пиротехник" разжигал костерок у себя на голове в специальной чаше.

Шампунь для Артура Брауна

Пластинки, которые уходили из обеих столиц в регионы, не всегда  пристраивались на месте назначения, а продолжали свое путешествие по стране. Любопытная история приключилась с альбомом Артура Брауна (Arthur BrownGalactic Zoo Dossier (1971), концептуальной пластиной, наполненной необычными психоделическими звучаниями, в которую я поначалу не врубился. Не в кайф показался глубокий, гортанный, «страшный голос» Брауна, хотя музыка временами звучала очень ярко и чувствовалось – в этом что-то есть. Смущало и ее состояние, она заметно потрескивала, что нервировало при тихих гитарных переборах, фортепианных фрагментах или пении акапелла. Чтобы избавиться от треска вымыл пластинку с помощью шампуня  и зубной щетки. Этот способ широко практиковался тогда знающими людьми. Помытый диск выставлялся в безопасное место и сушился около двух часов, после чего был готов к прослушиванию. 

Сейчас, во времена второго пришествия винила для этого придуманы специальные приспособления типа проигрывателя. Грязь счищается с вращающейся пластинки с помощью особой щетки, смоченной специальным раствором, после чего влага высасывается из пространства между звуковыми дорожками другой щеткой типа пылесоса. Такое устройство мне недавно продемонстрировал живущий сейчас в Москве мой старый ташкентский приятель Саша Аничкин, о котором я писал в главе "Коллеги-конкуренты".

Тот самый Galactic...

Но даже помытый диск поскрипывал и я решил его не брать. Тем более за 50 руб. Дороговато для такого состояния. Вернул Эрику. Шампунь оказался очень въедливым, и он сразу почувствовал запах моющего средства. Запомнился он и мне. Пластинку я записал себе  на ленту и покуда отложил в шкаф. Но спустя неделю захотелось послушать Брауна снова. На этот раз слушал в наушниках и прокрутив ленту пару раз, что называется «въехал». Надо брать. Но диск уже уехал назад в Питер.

Спустя год, перебирая пластинки у одного московского дискомана, я наткнулся на этот же альбом. Вытащив пластинку из конверта, сразу почувствовал тот запах шампуня. Приглядевшись, увидел и знакомый чирок на виниловой массе. Забрал за 25 руб. Как рассказал москвич, диск попал к нему из Питера и вот уже полгода «дожидался» меня. До сих пор хранится у меня. К слову, покупая пластинки в  те годы, было полезно обнюхать ее. Наличие запаха шампуня, говорило о состоянии альбома.

Дискоман Рома

В нашей среде был уникальный персонаж – дискоман Рома. Английский у него был на нуле. Название знаменитого альбома Pink Floyd «The Dark side of the moon» он прочитал так: «Дарк зиде оф тхе Моон». Очень рекомендую пройти по этой ссылке. Отлично сделанный фильм по мотивам!  

У Ромы не было ни одной своей пластинки. Он никому не писал музыку. У него, кажется, даже не было проигрывателя.

Его стихией были варианты: обмен и продажа пластинок, плакатов, музыкальных журналов. С его помощью диск, например, за 40 руб. мог уйти за 60, но не напрямую, а в результате многоступенчатой операции обменов и доплат, основанной на игре спросов и предложений участников всего процесса. В результате владелец пластинки получал 50 руб., а десятка становилась законным заработком Ромы. И в этом был Ромин кайф. 

Рома был высок, худ и остронос. Успел облысеть, несмотря на юный возраст. Говорил громко, глубоким басом, совсем неподходящим к его тощей фигуре. Обладал неплохим чувством юмора. 

Как-то в разговоре о рок-музыке, Рома, чтобы вознести ее на исторические вершины выдал веселую фразу: «В последний день Помпеи жители города сначала спасали свои жизни, пластинки и плакаты, а потом уже все остальное». Крылатая фраза мгновенно разлетелась в наших кругах. Меня он называл только по кличке – Jesus. Это английское слово он выучил. Однажды он позвонил мне: «Jesus, пока, я уезжаю». «Куда?». «В Израиль». «Когда?». «Прямо сейчас». И пропал.  

Майор Шарипов

Однажды мне позвонили. Голос на той стороне провода был твердый, начальственный:  «Александр Попов? Майор Комитета государственной безопасности Шарипов. Нам надо встретиться. Есть тема для разговора».

«А что за тема?».

«Узнаете при встрече. Вам удобно завтра в 16:00 подойти к зданию комитета?».

«Вполне. В бюро пропусков?»

«Нет. Я выйду».

«Хорошо. Буду у входа».

«До завтра».

Удивительно, но звонок из могущественного органа власти не вызывал у меня внутреннего трепета. Только любопытство. Слегка разочаровало, что встреча назначена на улице. Хотелось, все-таки, проникнуть внутрь и посмотреть, что там и как во внутренностях Дома ЧК.

Здание КГБ в Ташкенте. Памятник Ф. Дзержинскому почти копия того, что стоял тогда перед зданием Комитета в Москве и был демонтирован в августе 1991 г. Встреча состоялась справа за кадром.

Майор, крепкого сложения мужчина лет сорока, чин по чину предъявил удостоверение и мы прошли в небольшой скверик недалеко комитета.  Как выяснилось, его прежде всего интересовал появившийся перевод большой статьи о The Beatles из чешского журнала  Melodie. Перевод сделал вроде бы единственный в Ташкенте переводчик с чешского языка. Узбекский чекист объяснил, что в его ведомстве считают необходимым разбираться в музыкальных настроениях молодежи и знать ее кумиров. А потому попросил меня помочь по возможности достать эту статью. Между тем, она вместе с пачкой дисков лежала во время разговора у меня в сумке. Отдавать ее в КГБ я не собирался и мы договорились, что я непременно позвоню, если статья попадет мне в руки. Потом мы поговорили о музыке и наша беседа закончилась моим вдохновенным спичем о Pink Floyd – группе социального протеста.

Прощаясь, майор оставил мне телефон, по которому я так и не позвонил. Уверен, офицер  КГБ Шарипов достаточно много знал обо мне до встречи. И почти не сомневаюсь в том, что получил мое «послание», которое я «отправил» в Комитет через барменшу ночного валютного бара для иностранцев гостиницы «Узбекистан», где я проработал лет пять сменным электриком. Суть «послания» была в том, что барменша (запамятовал имя, но очень приятная во всех отношениях дама лет сорока) писала у меня музыку для своего заведения. Плату я брал только советскими рублями, ни разу не было разговора о валюте, которая у нее была, а это характеризовало меня комитету положительно. Барменша в такой точке безусловно сотрудничала с КГБ и кто бы сомневался, что у нее навели справки обо мне.

Криминал

Наша дискоманская  деятельность была незаконной и поэтому в случае "наезда" нельзя было рассчитывать на официальную помощь. Только на свои связи. 

Попытка наезда. Среди ребят,  писавших у меня музыку, как-то появился парнишка, который записал всего одну кассету, но приходил несколько раз вроде как по делу, но больше не писал, а задавал странные вопросы, о том, где работают мои родители, когда меня лучше застать дома одного, вроде, чтобы пообщаться по какому-то важному вопросу и прочее. Это насторожило меня. Сами по себе пластинки не могли быть причиной наезда, да и особо больших денег у меня не водилось. Но мелкую гопоту они могли заинтересовать. Я нарек его Любопытным и решил проверить.

Как раз тогда ко мне случайно попала весьма солидная по размеру электронно-лучевая трубка от осциллографа, похожая на объектив кинокамеры.  Я повесил трубку в углу комнаты на манер нынешних камер наблюдения и «подключил» к ней кусок провода, конец которого скрывался за ковром. Приходившим клиентам говорил, что это японская камера наблюдения, которая записывает происходящее в комнате. Эта новость вызывала веселое оживленное недоверие, но мне было важно увидеть реакцию Любопытного в момент, когда я  «прогоню пулю». Он пришел и спросил, я ответил и увидел, как секундный испуг мелькнул у него в глазах.

Мои подозрения укрепились. Не откладывая, я позвонил Энду с Урды, у которого, как я уже говорил, были завязки в милиции. Он предложил назначить Любопытному встречу в городе, на которую вместо меня придет Энд со своим знакомым из органов. Так и сделали. Это действительно был мелкий гопник, высматривавший где, что плохо лежит.

Избиение Панова. А вот на Володю Панова наехали серьезно, Сильно, до больницы, избил. Было ли что украдено, не знаю. Через несколько лет, как говорили, Володя умер от последствий этотго нападения. До сих пор корю себя, что не поехал на похороны.

Залет Шухрата. Рядом с дискоманией неизбежно шла фарцовка. Главным фарцовщиком, имевшим доступ в нашу «филармонию», был Шухрат (он же Шух), симпатичный, приятный в общении парень, который обычно ходил с белым дипломатом. Вместе с пластинками он заносил джинсы, фирменные рубашки и платья, сигареты, еще какой-то дефицит. Я прикупил у него джины за 70 руб.

Мать Шухрата была одним из городских районных прокуроров и считалось, что под этой «крышей» он спокойно мог заниматься своими делами. Как вдруг прилетела новость, что Шух арестован. Причем в результате спецоперации, в которой в роли живца выступил один из актеров русского театра им. М. Горького. Шухрат принес ему крупную партию фарцы и на этом его взяли. Главным аргументом обвинения оказалась записная книжка, в которой Шух аккуратно вел свою бухгалтерию, включая телефоны его клиентов. Напротив моей фамилии стояла сумма – 70 руб. Вызвали к следователю.

Цитирую по памяти фрагмент моих показаний. «По поводу означенной суммы свидетель Попов А.Н показал, что ничего у подозреваемого не покупал, а только обменивался с ним на время пластинками зарубежной эстрады и, возможно, сумма указывает на стоимость этих пластинок, которую надо будет компенсировать Попову А.Н. в случае их утери». То же самое я повторил на суде.

Звучит наивно, но, как я понял,  следователю этого было достаточно, чтобы снять с этого эпизода спекулятивный оттенок. Казалось, идет к тому, что дело закроют. Но Шух получил три года (вышел через полтора). А потом его мать сняли с должности. По слухам сына специально развели с прицелом на мать.

Как пластинки из Питера вернулись.  Интересную историю рассказал специалист по The Doors, Ten Years After и Genesis Саша «Моррисон» c Урды. Однажды его познакомили с приехавшим в Ташкент из Ленинграда фарцовщиком со смешной кличкой Блинчик. У того было около 25 пластинок. В основном запечатанных. Саша купил 12 дисков за 650 руб. Потом Блинчик по схеме «деньги вперед» еще несколько раз присылал в Ташкент почтой пластинки (советской почте, как видим, доверяли), но потом вдруг перестал отвечать на телефонные звонки и письма. При том, что у него «зависла» не очень большая, но весомая сумма.

Спустя несколько месяцев, осенью, «Моррисон» был отправлен вместе с другими студентами помогать дехканам под Ташкентом собирать хлопок (как в России «на картошку»). И вдруг, как-то вечером, его вызывают в штаб. Оказалось, из Ленинграда приехал следователь капитан, который вел дело Блинчика, задержанного в Ленинграде. Вместе они вернулись на служебной машине в Ташкент и утром Саша явился на допрос.

Выяснилось, Блинчик в Питере на чем-то спалился и кроме фарцы и пластинок у него была еще запрещенная литература. Из вопросов следователя Саша  понял, что по его линии тот знает только о покупке 12-ти пластинок (хотя у Блинчика были приобретены и джинсы, и еще кое-какие вещи). Все купленные пластинки у Саши были в наличии, поэтому о дальнейшей перепродаже речи не зашло. Капитан на него не давил и только поинтересовался, откуда деньги на диски? Но «Моррисон» недавно женился и ответил, что это деньги из свадебных конвертов, объяснив одновременно,  является коллекционером-любителем.

Ответ следователя удовлетворил, но он предъявил документ об изъятии 12 пластинок как вещдоков.  Что и было сделано в присутствии понятых. При этом следователь известил, что возможно Сашу вызовут в Ленинград на суд как свидетеля за счет МВД.

В общем, питерский милиционер улетел назад в Питер с дисками и «Моррисон» мысленно попрощался с ними. Прошло время, эта история стала забываться, как вдруг из Ленинграда пришла посылка, в которой были все 12 «конфискованных» дисков. Причем те, что были запечатаны, так и остались залитыми в целлофановую пленку. Вот так работала советская милиция с дискоманами!                          

Кому не повезло. При подготовке материала я узнал,  что в нашем кругу отношения с фарцовщиками все-таки становились причиной крупных неприятностей, вплоть до Таштюрьмы, у некоторых дискоманов. Среди них оказался, напримепр,  Володя Китовер с квартала Ц-13 на Урде. Ему грозило 5 лет, откупился, отделалася поселением на химии, сейчас живет в США, уехал в 1981.  Говорят, тот кто его сдал, сдал еще несколько человек. Но возможно его использовали втемную. По неизвестной причине попали в Таштюрьму братья "Эверли" (Саша и Володя) с Каракамыша.