Наш подвал

В подземном клубе комсомольского Дома молодежи можно было тусоваться далеко заполночь (да, хоть и до утра), притом что охранниками были свои ребята. Одним из них был контрабасист Рашид - замечательный джазмен-философ с красивыми усами и манерами аристократа. Во время дежурства он в основном упражнялся в игре на контрабасе. Ходили слухи о его невероятной сексуальной силе. Одну из ставок (70 руб/месяц) несколько месяцев занимал я. «Работал» через два дня на третий по 12 часов.  То есть, нередко, со смены в гостинице «Узбекистан» (сутки-трое) шел не домой, а сразу в клуб.

Дискотусовка в "Шодлике". Называю тех, кого помню: в красной блузке - наша балерина Лена Рычкова (позже Гиммерверт), в зеленом свитере - звукотехник Леша Летуновский, в пиджаке - Президент Сергей Коваленко, на заднем плане - Андрей Галямин, ставший диджеем после распада "Оникса"

Монтаж диско-пульта в нашем подвале.

Поначалу почти весь подвал подтянула под себя дискотека. Время от времени в одной из комнат проходили встречи республиканского джаз-клуба под руководством замечательного Сергея Гилева (Царство ему Небесное!), изредка появлялись молодые актеры городских театров – здесь намечалось устроить экспериментальный театр-студию. Впоследствии театр «Ильхом»  стал узбекской «Таганкой», одним из первых в СССР профессиональных негосударственных театров.

Программы в дискоклубе шли каждую субботу. Одна из первых — «Мифы и легенды о короле Артуре и рыцарях Круглого стола» на основе альбома англичанина Ричарда Вэйкмана. Музыка этого блестящего клавишника звучала и в других програм­мах. Среди них — «Путешествие к центру Земли» по роману Жюля Верна и «Историческая хроника в стиле рок» — «Шесть жен Генриха VIII». Тяжелый рок был представлен в программе «Блэк Сэббэт» — группа мистики и социального проте­ста», построенной вокруг War Pigs, Hand of Doom и Electric Funeral, очень злободневных тогда песен о войне во Вьетнаме и опасности ядерного апокалипсиса.

Начало программы "Оглянись во гневе" на показе в подвале Дома молодежи. "Ты знаешь, что где-то несчастье и смерть, дым черных пожарищ в небе. Это горит Земля, твой дом. Стой, оглянись во гневе!"

Руководству Дома молодежи была представлена программа "Оглянись во гневе" и передан для ознакомления диплом, полученный за нее на первом фестивале дискотек в Риге. К сожалению, этот приятный документ затерялся потом где-то в недрах ЦК.  

Конечно, была подготовлена программа программа «Пинк Флойд» — группа нон-конформизма». В ней, помимо богатого цветового оформления, благодаря талантливой танцовщице Лене Рычковой (Гиммерверт), ныне живет в Израиле, у нас появились первые элементы театрализации, свой вклад  внес и я, когда на выезде в Доме знаний неожиданно для всех пересек сцену с горящей поминальной свечой в руке. Так сказать, незванный призрак.

На первом Республиканском конкурсе дискотек программа «Пинк Флойд* — группа нон-конфор­мизма» заняла первое место.

Не все, что шло по субботним вечерам в помещении быв­шего склада, было равноценным. Не удалось най­ти верного решения «Картинок с выставки» М. П. Мусоргского (обработка группы «Эмерсон, Лэйк и Палмер»). Неудачной и рыхлой оказалась музыкально-поэтическая композиция «Звучащие картины М. Чюрлёниса».  Слайдфильм из картин великого литовца шел под IV рок-симфонию латыша Имантса Калныньша. Музыка была бесподобная (не устарела до сих пор – звучит божественно!), слайды с картин Чюрлениса – были подобраны интересные и в достаточном количестве, а вот текст в них не вписался и все разрушил. Моя вина.

В газете «Комсомолец Узбекистана» у меня была полоса «Семь нот эстрады». Совковеньковое название, название, но трибуна. Писал под этой рубрикой, о чем хотел. Про наших и ненаших. Глубоко благодарен замечательному редактору статной красавице-гречанке Гале Фомаиди.

Зал театра "Ильхом". До его открытия здесь проходили наши дискотеки. На месте сцены была танцплощадка, под прожекторами находился диск-жокей. На самом деле зал не так велик, как это кажется на снимке. Всего шесть рядов.

Процесс рождения театра «Ильхом», происходивший на моих глазах, пробудил во мне особый интерес к театру, отчего я сменил вектор своей жизни. Закончив в 1979 г. энергофак ТашПИ, поступил в Ташкентский театральный институт по специальности «театроведение», который закончил в 1989 г.  Темой моего диплома стала «Музыкальная эстрада Узбекистана».

Первым руководителем театра был замечательный человек, талантливый режиссер  Марк Вайль. Когда Узбекистан оказался поражен бациллой национализма, Марк, в отличие от многих, не покинул Ташкент. Продолжал работать, ставить спектакли в стране и за рубежом. Ему не мешали, но в сентябре 2007 г. он был убит в подъезде своего дома.  Царство ему небесное! Спустя три года убийцы были найдены. Ими оказались три исламских фанатика, решивших покарать режиссера за спектакль «Подражание Корану», в котором Вайль якобы оскорбил пророка Мухаммеда.

Но вернемся в семидесятые. К весне 1978 г. контуры экспериментального театра-студии "Ильхом" обрели зримые черты, все чаше там проходили репетиции, и все реже звучал в этом зале голос диск-жокея. После первых просмотров спектакля «Утиная охота» в апреле 1978 г. стало ясно, что в зрительном зале клуба теперь будет царствовать Мельпомена. Для нас оставалась лишь относительно большая комната, которая могла вместить максимум тридцать человек в обнимку. Где-то в то же время сменился ответственный секретарь Клуба творческой молодежи, с новым - Евгением Рахмановым - нам не удалось установить нормальных взимоотношений. Градус взаимной амбициозности  достиг предела. И тут случился инцидент, подробности которого полностью абсолютно не сохранились в моей памяти. Помню только напряженный разговор с Евгением Рахмановым у него в кабинете, но никаких подробностей в памяти не отложилось. Состоялся этот раззговор, судя по всему, в начале лета 1978 г.  

Зато обстоятельства случившегося запомнил Серегей Коваленко и рассказал о них проекту "Хроника прожитых дискотек", предпринятому журналом MyDay: "... наши ребята отметили день рождения в помещении «Ильхома». И как бывает, кто-то выпил, и празднование прошло довольно бурно. Подробностей мне так никто не рассказал. Был большой скандал и, мягко говоря, нас попросили покинуть Клуб творческой молодежи. Я считал это несправедливым, потому что случившееся преподнесли руководству комсомола в искаженном виде. После этого ЧП нам «перекрыли дорогу», а комсомол от нас дистанцировался".

Возможно упомянутый день рождения стал последней каплей, переполнившей чашу терпения руководста, поскольку подобные "праздники" устраивались в подвале и раньше. Но в интервью проекту "Хроники...", работавший после нас в "Ильхоме" диджеем Михаил Гар, рассказал, что "идея создать свою дискотеку родилась у Евгения Рахманова давно" (речь идет о 1979 г.), а значит день рождения был лишь поводом.    

После это Сергей Коваленко решил перейти в дискоклуб «Граммофон». Первая трещина в наших отношениях появи­лась во время фестиваля «Мы — патриоты-интер­националисты», когда Президент весьма холодно отнесся к идее совместной работы с ВИА «Оникс» завода "Миконд". Нам же было очень интересно поработать в новом формате, использовать теневой экран, реализовать элементы театрализации. Появились и другие противоречия. К тому же «Граммофон» все уверенней и основа­тельней становился на ноги (за ним стояла мощная профсоюзная организация крупнейшего в республике авиационного завода №84 московского подчинения), в то время как в «Ильхоме» наш дискоклуб потерял площадку. Мы были неправильные, отвязные, любили дать крутизну. Сергею это не нравилось. И он покинул коллектив.

С ансамблем «Оникс»

К моменту нашего расставания с замечательным подвалом, благодаря Алексею Летуновскому, Михаилу Затучному и директору клуба ташкентского завода «Миконд» Сергею Кудинову у нас наладились интересные творческие контакты с музыкантами хорошо известного тогда в Ташкенте ВИА «Оникс». Он считался заводским ансамблем.

Объединившись, еще до "исхода" мы успешно выступили в 1978 г. на республиканском фестивале-конкурсе «Мы — па­триоты-интернационалисты» и стали его лауреата­ми. Музыкально-поэтическая театрализованная композиция, которую мы представили на конкурс, называлась «Дай руку, товарищ!» Подготовили ее за три недели. Это время ушло на то, чтобы написать музыку, стихи и тексты, подготовить слайды, расписать световую партитуру, сшить экран 4 х 6 метров, изготовить и достать реквизит (нужны были, например, солдатская каска и макет автомата (каску заменил авиационный шлем, а автомат на заводе вырезали из дерева).

По сценарию на экране методом теневого театра появлялся образ чилийского президента  Сальвадора Альенде и звучало его последнее обращение к народу перед гибелью в осажденном путчистами дворце в Сантьяго. Идея этого фрагмента была взята из программы «Оглянись во гневе». Не хвата­ло времени, работали по 12—15 ча­сов в сутки. Первый прогон в полном оформлении состоялся за двое суток до выступления.

Фестиваль проходил в Нукусе, столице Советской Каракалпакии, где, не могу не привлечь внимания, и сегодня находится Госуда́рственный музе́й иску́сств и́мени И. В. Сави́цкого, располагающий второй в мире по значимости коллекций произведений русского авангарда.

Наша объединенная команда реально выступила лучше всех. Зрители и жюри были потрясены. Такого в Узбекистане еще не случалось. Уже вечером после выступления было ясно – мы первые! Стаканы за победу поднимали со словами: «Сейчас, когда все уже еще не решено!». На следующий день жюри конкурса объявило «вокально-инструментальное объединение «Оникс» (так было написано в дипломе лауреатов) победителями. Бесподобным был обратный перелет спецрейсом в Ташкент. Оказалось, что организаторы не озаботились обратными билетами в Ташкент и к общему удовольствию за нами бып выслан самолет, закрепленный за ЦК КП Узбекистана. Летели весело: музыка, песни, танцы в проходе, вино… Командир экипажа вышел к нам, поздравил. Попросил не скакать уж очень сильно.     

В Нукусе мы нашли добрых друзей, прежде всего в лице Арслана Жолдасова, который был в городе уважаемым человеком и руководил по совместительству дискотекой «АВС». По его приглашениям мы несколько раз приезжали в Нукус на гастроли. Победа в Нукусе, кроме прочего, помогла решить проблему со звуком: резервный звуковой комплект аппара­туры ансамбля «Оникс» оказался в дискотеке.

Второй фестиваль

Между тем подошло время II Республиканско­го фестиваля-конкурса дискотек. И снова первое  место. На этот раз «Ильхом» (пока еще «Ильхом») разде­лил его с дискоклубом «Граммофон» авиазавода имени Чкалова. Тематика выступления «Ильхома» на фестивале – диско-спектакль «Чили будет петь!» – перекликалась с предыдущей работой. И здесь, и там центральным образом, вокруг которого концентрировалась драматургическая ткань действия, был Певец.

Ниже представлена реконструкция главной темы программы 

Боль израненных рук убитого чилийскими фашистами легендарного певца Виктора Хары отдалась во многих сердцах. Построенный на его песнях диско-спектакль «Чили будет петь!» стал для «ильхомовцев не только исполнением своего гражданского долга, но и внутренней душевной потребностью.

«Когда народ единон непобедим!» — скандировал зал вместе с участниками представле­ния в финале» – писала одна из газет. И никто не заставлял зрителей это делать, никаких групп скандирования не было.


В те годы самой популярной выездной площадкой для дискотек в Ташкенте был Дом знаний (орган всесоюзного общества "Знание"). В лекционном зале на 800 мест с большим экраном проходили тематические программы, в фойе - танцы. Дискотеки получали здесь процент от сбора или твердую не очень большую заранее оговоренную сумму.

Тогда в Узбекистане уже было достаточно много дискотечных коллективов, далеко не все, к сожалению помню. В пролом, пробитый «Ильхомом» в стене официоза,  устремились последователи. О формате накатившей на город дискотечной волны можно судить хотя бы по творческой биографии Ильдара Талачева, который в конце 1979 г. пришел в дискотечное движение.

Первая дискотека, где он был ведущим, была создана при ташкентском заводе «УЗБЕКХЛОПКОМАШ». Здесь он работал в отделе снабжения. В своих воспоминаниях для проекта «Хроники прожитых дискотек», он пишет, что его «молодого комсомольца, ПРИГЛАСИЛИ создать Дискоклуб "Прогресс"». То есть в конце 1970-х в Ташкенте дискотекам уже горел зеленый цвет. Их стали создавать на разных уровнях по решению руководящих органов во всеми вытекающими отсюда позитивными и негативными моментами.ьдар работал в дискотеках «Лидер» (дом культуры «Ровесник» Хамзинского райисполкома»), дискотека в Интерклубе Ташкентской комсомольской школы актива ТРКШа, «Центр» (дом культуры Агрегатного завода).

 

Члены диско-группы "Прогресс", клуба завода "Узбекхлопкомаш", 1984 г. Слева направо: Ильдар Талачев, Георгий Осинский, Рафаэль Еналиев

Рассказывая о работе в дискотеке "Лидер", которая в середине 1980-х проходила в Парке им. М. Горького (к слову первым на этой площадке до этого первым был опять-таки "Ильхом"), Ильдар также пишет, что для проверяющих из комсомола он "составлял репертуар на 70% из отечественной эстрады, и соответственно 30% прогрессивной музыки Запада". Но по выходным, когда проверяющие отдыхали, программа была построена полностью на западном материале. В эти дни кассовый сбор был максимальным. 

«Лидер», - вспоминает Ильдар Талачев, - первая из дискотек Узбекистана, начала отчислять авторское вознаграждение с воспроизводимых фонограмм знаменитым группам BONEY-M, THE BEATLES, ABBA, А. Пугачёвой, М. Боярскому, Леонтьеву и другим. Список составлял я, далее он ложился на стол начальника районного отдела культуры. Ежемесячные суммы отчислений, формально измерялись по одному рублю с каждого прозвучавшего произведения в месяц.

  • Ильдар Талачев, ведущий дискоклуба "Лидер", 1983 г.

А вот как рассказывает Ильдар о программе «Дискотеки Ганимед» "Ночной полет на Венеру" в Доме Знаний, где он был зрителем.

"Билетов уже не было, их пришлось приобрести у спекулянтов по двойной цене за 3 рубля. Зрительный зал был полон студентами и школьниками. Перед сценой дежурила милиция. Свет погашен. Началось. 

На экране фотография альбома пластинки. Из колонок громко раздаётся электронный голос: «Ladies and Gentlemen, welcome aboard the starship Boney M for our first passenger flight to Venus...» На экране, накладываяь друг на друга зажигаются слайды.

Такой в идеале видели программу ее авторы

Общим фоном экрана засветило «живое» цветное поле, созданное ярким сквозным лучом кинопроектора - это в будке киномеханика, луч кинопроектора проходил сквозь аквариум, куда вручную медленно наливали разбавленную цветную акварельную краску.

После окончания песни в зале зазвучало приветствие «Дискотеки Ганимед» с представлением альбома группы Boney M «Nightflight To Venus».

На экране кинозала появилось движущееся изображение «вечно летящих» цветных полос снизу вверх, меняющее направление слева направо, справа налево. Подобного эффекта добивались с помощью двух метров кинопленки, склеенной в одно кольцо и заряженной в кинопроектор.

На пленку, заранее промытую ацетоном, наносили разведенной в ацетоне пастой от цветных шариковых ручек, и в произвольном порядке рисовали незатейливые прозрачные размытые цветные полосы, точки.

Под песню «Rasputin» народ возликовал и рванул к сцене. К ним применялось правило «под ручку» - их выводили из зала".

Интересные программы были у дискотеки ABC в Нукусе и в ДК «Фархад» в Навои (здесь к слову прошел один из дискотечных фестивалей).

После нас «наш» Андрей Галямин (сейчас, говорят, живет в Италии) вел дискотеку «Прогресс» в Шодлике.

Набрал силу «Граммофон», у которого была серьезная (самая сильная в Ташкенте) поддержка профсоюзной организации ТАПОИЧ крупного авиазавода союзного значения им. Чкалова и свое помещение в уютном клубе «Восток». Это был наш единственный конкурент, остальных для нас были просто соратники. А «Граммофон» был очень вторичен, производный от нас.

У меня сложилось впечатление, что это были мало информированные ребята, не связанные крепко с рок-музыкой. Например, автор программы Александр Шишов в журнале MyDay (Весна, 2020) рассказывает, что запись альбома Pink Floyd "Стена" (1979) в "Граммофон" попала первой. То есть у них тогда была единственная запись на весь Ташкент?? Звучит мягко говоря смешно. При этом он признается. что ничего подобного он раньше не слышал. "Стены", конечно, не было, но концептуальные альбомы со сквозным сюжетом по всему диску были. Назову, хотя бы Thick as a Brick (1972) группы Jethro Tull или двойной Quadrophenia (1973) группы The Who.

Далее Александр продолжает, что собираясь ставить тематическую программу по "Стене», они пытались списывать тексты песен на слух с магнитофонной ленты. Приглашали для этого переводчиков. Звучит просто дико, поскольку на развороте конверта этого двойного альбома напечатаны все тексты. Выходит у них его не было физически. Диско-группа с такими претензиями просто обязана была располагать таким альбомом, приступая к подготовке программы. Но тем не менее, фрагмент сделанного Александром перевода, который приводится в журнале, вполне достойный.